Среди многочисленных свидетельств о событиях января 1918 года важное место занимает «Дневник грозных событий военного времени», составленный насельниками Киево-Печерской Лавры – иеродиаконом Евфимием и монахом Вячеславом. На протяжении десяти дней авторы ежедневно фиксировали происходившее в обители и вокруг нее в период тяжелых боев за Киев. Эти записи позволяют увидеть драматические события глазами непосредственных очевидцев и проследить, как древняя Лавра постепенно оказывалась втянутой в водоворот войны, насилия и всеобщего хаоса.

В начале 1918 года Киев оказался в центре ожесточенного вооруженного противостояния. К городу приближались большевистские войска, на улицах шли бои, а артиллерийские обстрелы становились все интенсивнее. Не осталась в стороне и Киево-Печерская Лавра, расположенная на стратегически важных Печерских высотах. Вскоре монастырь оказался в зоне боевых действий и был занят вооруженными отрядами.

Тревожные признаки надвигающейся катастрофы нашли отражение в дневниковой записи от 24 января 1918 года. День начался привычно: «Владыка митрополит совершал акафист в великой церкви Успению Богоматери». Авторы дневника отмечают, что «в Лавре этот день прошел сравнительно спокойно». Однако за внешним спокойствием уже ощущалось приближение беды. В тот же день, по словам летописцев, «после полудня и всю ночь производилась большевиками орудийная стрельба по городу».

Уже вечером тревожные предчувствия стали реальностью. Около одиннадцати часов ночи в дом наместника ворвались «четыре вооруженных солдата и сестра милосердия». Незваные гости потребовали ужин, затем чай с маслом, после чего начали осматривать помещения. Вскоре они решили остаться на ночлег. Лишь позднее выяснилось, что ночной визит имел вполне определенную цель. Как записал автор дневника, впоследствии оказалось, что пришедшие «обобрали о. благочинного и лаврское казначейство».

Утро следующего дня принесло новые испытания. 25 января в наместничьем доме проходило экстренное заседание Духовного Собора, созванное в связи с происходившими событиями. В это время туда прибыл комендант Лавры Сергеев со своими помощниками. Поводом для визита стало обеспечение продовольствием расквартированных в Лавре вооруженных большевистских отрядов. Однако разговор быстро перешел к событиям минувшей ночи.

Коменданту сообщили о вооруженных людях, оставшихся в доме наместника. Поднявшись наверх, он разбудил их и, как отмечают летописцы, «опознал в них, видимо, своих людей». После их ухода произошло еще одно тревожное происшествие. В гостиной была обнаружена заряженная ручная граната. Когда отец наместник спросил коменданта о возможных последствиях ее взрыва, тот спокойно ответил: «Да, надымило б».

В тот же день ситуация в Лавре резко ухудшилась. С самого утра начались обыски братии в кельях и монастырских помещениях. По свидетельству очевидцев, они сопровождались не только обысками, но и откровенным произволом. «Не обошлось при этом и без издевательств и грабежей», — записали они. Особенно тяжело пострадал блюститель Ближних пещер игумен Стефан, в отношении которого было проявлено «особенно дерзское насилие».

После полудня обыски продолжились уже под руководством самого коменданта. В первую очередь были обследованы покои митрополита Владимира и наместника Лавры, затем — помещения других насельников монастыря. Пока что все ограничивалось угрозами, обысками и грабежами. Однако до трагической развязки оставались считанные часы.

Около семи часов вечера 25 января в покои митрополита Киевского и Галицкого Владимира ворвались пятеро вооруженных солдат. В этот момент владыка находился в нижнем этаже здания у бывшего наместника Лавры архимандрита Амвросия вместе с епископом Прилукским Феодором. Узнав, где находится митрополит, трое из пришедших вошли к нему и потребовали следовать за ними.

Митрополит подчинился. Однако, дойдя до первой площадки лестницы, он остановился и произнес слова, которые навсегда сохранила хроника тех дней: «Если вы пришли разстрелять меня, то разстреливайте здесь, дальше не пойду». В ответ один из вооруженных людей грубо толкнул владыку со словами: «Иди, не разговаривай».

После этого митрополита отвели в его спальню. Дверь за ним закрылась. Никого из прислуги внутрь не допустили. По свидетельству авторов дневника, вооруженные люди находились там около получаса. «Что там творилось, одному Богу известно», — записали они впоследствии.

Когда дверь спальни вновь открылась, ворвавшиеся объявили, что должны доставить митрополита в штаб «по важному политическому делу». На первый взгляд происходящее еще можно было воспринимать как очередной обыск или допрос, к которым в Лавре уже начали привыкать за последние дни. Однако сам владыка, по-видимому, не питал иллюзий относительно своей судьбы.

Конвоиры вывели его из митрополичьих покоев и повели через территорию монастыря. Позднее авторы дневника отмечали, что все происходило в обстановке такого страха и растерянности, что никто из находившихся рядом не решился вмешаться. Как сказано в Дневнике, «все это совершалось под таким кошмарным давлением и страхом, что никто из прислуги не додумался поднять и тревоги вплоть до тех пор, пока Владыку увели из дому».

А когда тревога была поднята, то драгоценное время уже оказалось упущено. Владыку пытались разыскать, но безуспешно. Наступила ночь, наполненная ожиданием и неизвестностью.

Тем временем вооруженные люди вывели митрополита за пределы Лавры. Согласно записи в «Дневнике грозных событий», они направились к так называемому Никольскому проезду — мостику через овраг за лаврской гауптвахтой. Здесь, «на площадке с левой стороны, за балясником», произошло убийство киевского архипастыря.

Авторы дневника не оставляют сомнений в своем отношении к случившемуся. По их словам, митрополита не только расстреляли, но и «безчеловечно изуродовали», добивая уже мертвого архипастыря штыками в голову. Эта краткая фраза передает потрясение очевидцев, узнавших о произошедшем на следующее утро.

Не менее красноречивым свидетельством произошедшего оказался осмотр митрополичьих покоев. Когда после исчезновения владыки туда вошли насельники Лавры, перед ними предстала картина полного разгрома. Как записано в Дневнике, «в ней оказался полный хаос». Все шкафы были раскрыты, вещи перевернуты, ценности похищены. Среди украденного находились денежные средства митрополита.

Тело владыки, было обнаружено паломницей утром 26 января неподалеку от Лавры. Его перенесли обратно в монастырь, где было совершено отпевание, после чего владыку похоронили в Крестовоздвиженской церкви рядом с другими киевскими архипастырями.

Для братии Лавры произошедшее стало тяжелым потрясением. Арест и последующий вывод митрополита Владимира происходили на глазах у многих насельников обители, духовных лиц и паломников. Позднее это обстоятельство неоднократно становилось предметом размышлений и нравственных оценок современников. Так, митрополит Вениамин (Федченков) с горечью вспоминал, что никто не решился воспрепятствовать уводу своего архипастыря, несмотря на очевидную опасность происходящего. Мы воздержимся от моральной оценки происшедшего более столетия назад и лишь сохраним это свидетельство митрополита Вениамина как напоминание о той внутренней духовной драме, которую пережил наш монастырь в январе 1918 года.

Известие о гибели митрополита Владимира быстро распространилось по Киеву и далеко за его пределами. Для многих современников смерть киевского архипастыря стала одним из первых свидетельств того, что революционное насилие уже не признает ни авторитетов, ни святынь.

Даже большевистское руководство было вынуждено реагировать на произошедшее. Согласно ряду свидетельств, Муравьев, руководивший захватом Киева, публично дистанцировался от убийства, распорядился провести расследование и разрешил достойное погребение митрополита. Братия же Киево-Печерской Лавры установила на месте гибели митрополита гранитный крест.

Практически сразу начались попытки установить обстоятельства преступления и найти виновных. Однако расследование оказалось крайне затруднительным. Киев продолжал жить в условиях военного времени, в городе сменялась власть, действовали многочисленные вооруженные формирования, а показания свидетелей нередко противоречили друг другу. Многие очевидцы скрывали часть информации или стремились представить события в выгодном для себя свете. Вопрос о личности непосредственных исполнителей и обстоятельствах смерти митрополита остается предметом исторических дискуссий до настоящего времени.

Следствие, проводившееся сначала большевистскими властями, а позднее органами Украинской Державы гетмана Павла Скоропадского, рассматривало версию о причастности к преступлению представителей радикальных анархистских групп, действовавших в Киеве в условиях революционной смуты. Предполагалось, что преступление совершила группа вооруженных людей, воспользовавшихся отсутствием контроля и присутствием в городе многочисленных воинских формирований. Однако установить непосредственных исполнителей так и не удалось.

Независимо от того, кто именно оказался убийцей митрополита Владимира, сама возможность подобного преступления стала следствием глубокого кризиса, охватившего общество в годы революции и гражданской войны. В условиях политического противостояния и разрушения привычных общественных институтов церковные деятели, как и многие другие жители страны, оказались беззащитны перед произволом вооруженных людей. А для Церкви его смерть стала первой ступенью лестницы, на которую она поднималась в свой мученический век.

Память о митрополите Владимире сохранялась в жизни Церкви. В 1992 году он был прославлен в лике священномучеников, а вскоре состоялось обретение его святых мощей. Это событие стало не только важной вехой в жизни Церкви, но и символическим завершением исторического пути, начавшегося трагической ночью января 1918 года.

По свидетельству участников обретения, особое внимание привлекла правая рука святителя, сохранившаяся нетленной. Именно этой рукой он благословлял свою паству и благословил людей, пришедших лишить его жизни. Для многих это стало зримым свидетельством того, что даже перед лицом смерти святитель сохранил верность евангельской заповеди любви, прощения и христианского милосердия.

Сегодня мощи священномученика Владимира покоятся в Дальних пещерах Киево-Печерской Лавры. Более века отделяет нас от трагических событий января 1918 года, однако память о них продолжает жить в древней обители. Судьба митрополита Владимира напоминает не только о драматических страницах отечественной истории, но и о духовной силе человека, который до последнего мгновения сохранил верность своему пастырскому служению.

Подготовлено архивным отделом Киево-Печерской Лавры

Фотогалерея: