23 июля наша Церковь чтит память преподобного Антония Печерского — родоначальника русского монашества, основателя Киево-Печерской обители и человека, впервые явившего подлинный образ иноческой жизни в Киевской Руси.

Юноша из Любеча, еще в отрочестве не находивший покоя среди мирской жизни, отправился на Святую Гору Афон и там принял монашеский постриг с именем Антоний. Имя это было выбрано не случайно: принимая постриг, он вступал в духовное наследие Антония Великого — египетского пустынника, о котором древний жизнеописатель сказал, что его трудами пустыня стала городом. Спустя годы старец, постригавший его, благословил преподобного вернуться на родину, предрекая, как рассказывает Патерик, что через него Господь воздвигнет целый сонм иноков.

Под Киевом Антоний нашел небольшую пещеру, которую прежде выкопал священник Иларион — будущий святитель и митрополит Киевский, — и поселился в ней. Здесь прошли долгие годы его жизни — почти никем не замеченные. Он постился, молился день и ночь и почти ни с кем не говорил, кроме тех немногих, кто приходил к нему за благословением. Вся его жизнь была подчинена одному: чтобы сердце ничем не отвлекалось от имени Господа Иисуса Христа.

Когда о нем стали узнавать и к пещере начали приходить люди — кто за постригом, кто за советом, — преподобный не стал во главе растущей общины и не принял на себя управление братией. Напротив, как только вокруг него становилось многолюдно, он уходил еще дальше и копал новую пещеру. Он убегал не от людей, а от того мирского шума, который они неизбежно приносят с собой.

Заботу о братии он оставлял другим. Себе — только одно: стоять перед Богом в молитве каждый день, всю жизнь. Даже место его погребения осталось неизвестным: честные мощи преподобного навсегда сокрыты в пещерах. Человек, всю жизнь избегавший человеческой славы, словно и после смерти укрылся от человеческих глаз. Он оставил после себя лишь имя и пещеры, ставшие колыбелью монашества на нашей земле, откуда вышел сонм его учеников и последователей.

Именно поэтому пример преподобного Антония особенно актуален сегодня.

В наше время монастыри все чаще не разрушают, а присваивают. Стены остаются на месте, вывеска не меняется, сохраняется даже часть привычного уклада, — но тех, кто когда-то пришел туда ради Христа, постепенно вытесняют из собственной обители. Слово «монастырь» может сохраняться еще долгие годы после того, как исчезнет то единственное, ради чего преподобный Антоний когда-то ушел в свою пещеру.

Преподобный Исаак Сирин говорит, что если монах будет заниматься своим деланием и пребывать в безмолвии, то Бог Сам попечется о нем.

Но бывает и другое. Нередко инок, не будучи никем гоним, постепенно оставляет внутреннее делание ради внешних трудов — добрых и необходимых самих по себе: строительства, проповеди, обучения, заботы о больных и бедных. Когда внешние труды перестают рождаться из молитвы и начинают незаметно заменять ее, мир вновь входит в сердце под благочестивым видом.

Снаружи все остается прежним: те же одежды, то же правило, тот же монастырский устав. Но внутри поселяется то самое многопопечение, та самая житейская суета, от которых монах когда-то ушел, оставив мир.

Говорят, что теперь другие времена. Но ведь мир никогда не понимал монашества. Монашество никогда и не искало понимания или признания мира сего. Оно отделяло себя от мира не столько монастырской стеной и песками пустыни, сколько главным — устремлением всего своего духа к Богу, самоотречением и непрестанной памятью о Христе.

«Я распялся миру, и мир распялся мне» (Гал. 6:14), — так сказал об этом самоотречении апостол Павел.

Монашество — это подвиг непрестанного обращения ума и сердца к Богу и очищения души от мирских образов и помыслов, под которыми скрываются страсти.

Стены Печерской Лавры стоят и поныне, и имя ее известно всему православному миру. Но дело было не в стенах и не в имени — ни тогда, ни сейчас.

Преподобный Антоний своей жизнью показал, что монашество нельзя ни отменить указом, ни заменить вывеской, потому что живет оно не на поверхности, а в сердце, которое день за днем остается наедине с именем Господа Иисуса Христа.

Именно это и пытаются отнять всякий раз, когда монастырь стремятся уничтожить — силой или подменой.

Если же монах ради сохранения своих обетов и верности Христу претерпит испытания, лишения, клевету, изгнание и оставление всеми и сохранит верность своему призванию до конца, то Господь дарует ему сугубую награду: здесь, на земле, среди скорбей и страданий, — особое духовное утешение, а в вечности — венец исповедника, а тем, кого Господь сподобит, — и венец мученика за Христа.

Молитвами преподобного отца нашего Антония Печерского, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь.